Последний визит: 2019-07-16 10:57:03
Сейчас не в сети

Притяни меня к себе

Комната слишком тёмная, я почти ничего не вижу. Мой обзор заканчивается в радиусе метров двух, не более. Я сижу на столе, свесив обнажённые ноги, а мои руки скованы наручниками у стены позади меня, что сильно ограничивает мои движения.

Тишина пугает. Наверное, я в комнате один. Не уверен, утешает меня это или нет. Начинаю беспокоиться. Я пытаюсь освободиться от наручников, но все попытки тщетны. Чаще моргаю, стараясь разглядеть в темноте хоть что-то, но безуспешно. Я всхлипываю, желая найти облегчение.




Я слышу приближающиеся шаги, но тот, кто подходит ко мне, находится вне радиуса моей видимости. Я смотрю на предполагаемое направление источника звука и дёргаю наручниками, надеясь на помощь.

«Боюсь, я не смогу снять их с тебя, — говорит низкий хриплый голос, и я почти уверен, что слышу ухмылку. — По крайней мере, не сейчас».

«Пожалуйста, — умоляю я. — Что ты хочешь? Я дам тебе всё».

«Это именно то, что я хотел услышать».

Мужчина приближается ко мне, и я начинаю видеть его. Чёрные волосы зачёсаны назад, на шее бархатный чокер, тёмные брюки и чёрная куртка без ненужной рубашки, которая скрывала бы его пропорции. Приглядываясь, я вижу его подведённые чёрным глаза, что делает его ещё привлекательнее. Кажется, у него есть и несколько пирсингов.

«Я думал, мне потребуется больше времени, чтобы заставить тебя подчиняться. Но не думай, что будет менее весело — я собираюсь дразнить тебя столько, сколько захочу».




Он наклоняется и ставит руки по обе стороны от меня. Как я и предполагал, он ухмыляется и смотрит на меня хищным взглядом, как на лёгкую добычу. Рядом с ним я не могу сказать, что мне не нравится чувствовать себя уязвимым. Я не могу признаться в этом вслух, но мне нравится это чувство, это взявшееся из ниоткуда желание быть полностью подчинённым и быть изнасилованным.

«Как себя чувствует сегодня моя маленькая шлюшка? — спрашивает он. Это звучит одновременно нежно и унизительно, это сочетание заставляет меня возбуждаться и я хнычу в ответ. — Я хочу наслаждаться тобой прямо сейчас, но я также хочу разрушить тебя. Тебе понравится такое? Когда я буду использовать тебя, чтобы удовлетворить себя?»




«Мх... Пожалуйста, — я стараюсь выдавить из себя хоть слово. Боже, я так хочу, чтобы он использовал и изнасиловал меня. — Используй меня, делай всё, что пожелаешь, прошу...»

«Как шлюшка может просить меня о чём-то в таком тоне? — он поднимает моё лицо за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Где твои манеры? Ты должен подобающе обращаться ко мне».

«Мастер, господин, пожалуйста!» — слова вылетают из моего рта и я снова дёргаю наручниками от нетерпения. Я могу только предполагать, как он хочет, чтобы его называли. По крайней мере, это было первым, что смог сообразить мой мозг в такой ситуации.

«Должен ли я наказать тебя? — он немного склоняет голову, притворяясь, что обдумывает только что сказанное. — Уверен, тебе понравится. Ты выглядишь как шлюшка, которая всегда получает удовольствие от боли».

«Прикоснись... Прикоснитесь ко мне, пожалуйста, господин! — уже умоляю я, предвкушая получить смесь боли и наслаждения. — Я весь Ваш».

«Обещаю тебе, ты тоже получишь удовольствие», — голос пронизан похотью. Его рука перемещается на мой затылок и несильно дёргает за волосы. Я издаю тихий стон и наклоняю голову вбок, он пользуется возможностью и целует меня в шею.




Он оставляет бесконечное число поцелуев, постепенно переходящих в укусы. Мои стоны усиливаются, когда боль сменяется наслаждением, и становятся громче, когда он целует в очередной раз и оставляет ярко-красную метку. Он слегка отстраняется и смотрит мне в глаза.

«В последнее время ты не ведёшь себя плохо после наказаний. Но как бы хорошо не вела себя моя маленькая шлюшка, я всё равно должен наказать её за все предыдущие непослушания, ведь так? — задаёт риторический вопрос. Он наклоняет голову и вопросительно вздёргивает бровь, будто ждёт моего ответа. Не зная, что у него на уме, я утвердительно киваю, уже взволнованный предстоящим. — Клянусь, тебе понравится быть моей шлюшкой, которой я причиню много боли».

Он бьёт меня по бедру с умеренной силой, но мне хватает и этого, чтобы вновь начать задыхаться. Он исчезает из моего поля зрения на какое-то время, наверное, чтобы принести что-то. Он возвращается ко мне с чем-то в заднем кармане, но я не могу видеть, с чем именно.

Он раздвигает мои обнажённые бёдра и встаёт между ними. Я обхватываю ими его талию, и он скользит ладонями от груди вниз к моему поясу, ведёт по бокам и оглаживает еле выступающие мышцы рук. Он изменяет положение наручников так, чтобы я мог лечь на спину, а мои руки оставались закованы над головой.




«Готов к наказанию?» — спрашивает он, доставая предмет из заднего кармана. Я киваю и умудряюсь сказать «да», прежде чем успеваю увидеть предмет в его руке. Что-то в кожаном чехле. После моего согласия он достаёт из него небольшой кинжал. Кинжал сделан из тёмного металла с глянцевой поверхностью — рукоять из чёрного дерева, украшенная драгоценным камнем, похожим на нефрит, на конце.

«Сейчас я не буду торопиться, — предупреждает он, проводя холодным лезвием по моей груди. — А позже увидим, сколько ты ещё сможешь выдержать».

Я хнычу, но не от страха. Странно, но я совершенно не боюсь, так легко и безрассудно доверившись ему. Всё моё тело жаждет его прикосновений, жаждет, чтобы ему причинили боль. Мысль о том, что он режет меня, заставляя истекать кровью с помощью ножа, заводит меня так сильно, как я и не мог себе представить.

«Господин... — простанываю я, желая, чтобы он поторопился с тем, что задумал. — Я всё выдержу».

«Если ты настаиваешь», — ухмылка снова возвращается на его лицо, когда он подносит лезвие к моему бедру. Он замирает всего на секунду, давая мне слегка подготовиться, прежде чем порезать кожу.

Лёгкое жжение, но ничего такого, с чем я бы не справился. Капли крови появляются на месте свежего пореза, и несколько капель остаётся на лезвии. Он проводит пальцем по ране и я шиплю от боли и от вида того, как он слизывает кровь с пальца.

Он решает не останавливаться на этом и вновь берёт кинжал в руку, размышляя о следующем месте будущего пореза. Его выбором становится чувствительная внутренняя часть моего бедра, и он с лёгкостью разрезает плоть. На этот раз вытекает больше крови, и мои бёдра дрожат от боли и наслаждения.




Я вздрагиваю и начинаю скулить и извиваться, когда он лижет моё бедро, ловя каждую каплю крови. Я получаю больное удовольствие и меня пугает мысль о том, что я хочу больше.

«Я знал, что тебе понравится, — утверждает он, и не ошибается. — Ты любишь боль, которая граничит с удовольствием, не так ли, шлюшка?»

«Да, господин, пожалуйста... — я задыхаюсь и дёргаюсь, когда он проводит пальцами по моим кровоточащим ранам. — Причините мне больше боли, заставьте меня истекать кровью, прошу, господин...»

«О, ты уже в таком отчаянии, — ухмыляется он и коротко целует меня в губы. Я ощущаю привкус собственной крови на его языке и мой член дёргается. Мы отстраняемся, я продолжаю задыхаться и хочу большего. — Мне нравится видеть тебя таким отчаянным. Я могу целыми днями смотреть, как ты изнываешь от желания, умоляешь и стонешь».

Он делает надрез уже на другом бедре и я чувствую прикосновение его тёплого языка, скользящего по моим ранам — он жадно высасывает из них кровь как изголодавшийся вампир. Всё, что я могу делать — это стонать и извиваться от этой почти прекрасной смеси боли и наслаждения.

«Го-господин, позвольте мне кончить? — спрашиваю я надломленным голосом. Мой покрасневший член слегка дёргается и предэякулят уже стекает по основанию. — Близко, близко...»

После долгого мучения, кажется, он сжаливается надо мной и прокладывает дорожку поцелуев от моего бедра до члена. Он очерчивает языком вены и слизывает всю выступившую смазку. Я рвано вздыхаю, задерживаю дыхание, снова дёргая руками, и чувствую саднящую боль от наручников.




Он берёт мой член в рот и использует свой язык так профессионально, заставляя меня испытывать те ощущения, которых я не знал раньше. Он смотрит на меня и выгибает бровь, когда начинает двигаться вверх-вниз по моему члену, полностью принимая его в себя. Я сдавленно кричу и мои бёдра начинают дрожать от ощущений, предвещая скорый оргазм.

«Кончу, я сейчас кончу, я...» — я даже не могу договорить, как он снова проводит языком по моему члену. Всё моё тело напрягается, я выгибаюсь дугой и дрожу. Громкий крик вырывается у меня из горла. Я кончаю, и дорожки слёз бегут вниз по лицу от переизбытка эмоций.

***

Я медленно открываю глаза и часто моргаю — требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя и осознать реальность. Окончательно проснувшись, я понимаю, что нахожусь в своей спальне. Смотрю на часы на тумбочке - 03:11 ночи. Должно быть, мне приснился самый чувственный сон из всех, что когда-либо снились. Я чувствую, что в моих боксерах мокро, более того — я так сильно возбуждён, что это причиняет боль. Мой разум ещё не прояснился после сна, но тело, кажется, уже решило, что чувствует по этому поводу.

Я поворачиваюсь на другой бок и смотрю на мужчину рядом с собой — Воншик. Мужчина из моего сна, но немного в другом обличии: пирсинг, намного больше тату, гораздо более готический вид в целом, по сравнению с мягким повседневным Дэном, которого я знаю и люблю.

Он открывает глаза и смотрит на меня. Я слегка краснею от неожиданности, будучи пойманным за разглядыванием его лица, и он одаривает меня нежной улыбкой.

«Судя по звукам, тебе приснился интересный сон, не так ли?» — спрашивает он шёпотом.

«Ну... Можно сказать и так», — румянец заливает мои щёки всё сильнее.

«Не хочешь поделиться со мной? — спрашивает он. Я отрицательно мотаю головой, потому что не думаю, что смогу объяснить это и не умереть от смущения. — Тогда позволь мне сейчас помочь тебе с этим».

«Господи»

Тихая сонная заводь кругом и туман...
Что там, вдали, где желтеют плакучие ивы, -
Чёрные тени ступают по нашим лугам,
Или мерещатся мне на вершине холма
Чёрные овцы, бредущие прямо к обрыву?

Холодно... Ноги мои перестали идти,
Тяжестью полнятся грудь и худые ботинки.
Мы не сумели пройти половины пути.
Тянет под воду холодную чрево Земли.
Что там? Вдали раздавались неясные крики?

Я не способен уже отличить и тебя,
Милый, единственный друг, от видения злого,
А обернувшись, почувствовал каменный взгляд.
Взгляды такие обычно добра не сулят.
Только со мною окрест нет ни духа живого...

Тихая сонная заводь кругом и туман.
Странную песню свистит где-то в ельнике ветер.
Нежная топь никогда не раскроет обман,
Над головою живых замыкая капкан.
Только лишь чёрные овцы, как души, в рассвете

Молча исчезнут с вершины крутого холма,
Мир поглотит тишина, небывалая прежде.

Ходит окрест меж народа простого молва,
Как бы то ни было, правдою стали слова:
С каждой весною людей здесь становится меньше.

Для нас с Дэном в жаркий Апрель-2019...

Опубликовано: 2019-05-21 09:55:25
Количество просмотров: 7

Комментарии