Последний визит: 2020-08-06 00:01:31
Сейчас не в сети

Тебе страшно рядом со мной

Когда я открываю дверь и вхожу в тёмный дом, часы показывают три часа ночи.

Я вижу Дениса. Его тень танцует на стене из-за света, исходящего из открытой двери.

Только так, увидев его здесь, лежащим на кровати, предназначенным для нас, я могу улыбаться. Я могу дышать.

Я снимаю ботинки и придвигаю стул к кровати. Мне нужно быть рядом с ним, наблюдать за ним, знать, что он здесь со мной.

Я прикасаюсь к его спине пальцами, едва касаясь ран. Интересно, поймёт ли он когда-нибудь, как я себя чувствую? Примет ли он монстра внутри меня, который носит маску человека?

Мои самые мрачные мысли о нём. Каждый развратный шёпот, все мои жестокие идеи. Каждая из них для него и из-за него. Дикий взгляд в моих глазах, дикая потребность; я не могу не чувствовать волнение от его прикосновений.

Даже один его палец на моей руке сводит меня с ума. Как будто мне нужно разорвать его на части и касаться души, пока этого не будет достаточно.

Он — игла в моей руке. Кайф, за которым я всегда буду гнаться.

— Валера? — он едва поворачивается на кровати, чтобы посмотреть на меня, улыбаясь, прежде чем открыть глаза.

Такие мелочи, как потребность в его голосе, как его рука, тянущаяся к моей. Я схожу с ума от того, как легко он может манипулировать мной.

Это опасная игра, которой никто из нас не может противостоять.

— Спи, Дениска.

Я снимаю рубашку через голову и ложусь рядом с ним. Улыбаюсь, когда грудью чувствую его спину, ощущаю, ритм его сердце, которое бьётся только для меня.

Когда он кладёт голову на мою руку, то прикосновение к каждому дюйму его тела — словно возвращение домой. Словно, я принадлежу ему так же, как и он мне.

— Куда ты ходил?

Я чувствую, как его сердцебиение набирает скорость, бьётся в диком ускорении, потому что ему страшно.

— Мне было необходимо побыть на расстоянии от тебя, — я целую его в шею; от накопившегося напряжения не осталось и следа.

— Ты убил кого-то.

Я слышу надрыв в его голосе и знаю, несмотря на темноту, у него слёзы в глазах.

— Это действительно так важно в данный момент?

Он затихает и отворачивается от меня, не желая смотреть правде в глаза.

— Я никогда не остановлюсь. — Это правда. Поворачиваю его лицо, заставляя посмотреть на меня. — Это не какой-то переключатель, которым я могу просто щёлкнуть. Я убийца. Я убиваю людей ради удовольствия.

— Я знаю.

— Ты должен принять это. Ты должен, чёрт возьми, потому что я не могу жить без тебя. Я пытался и потерпел неудачу. Я не могу позволить тебе уйти. Не в этот раз, — моя хватка усиливается, мысль о том, что он может меня бросить, ужасает. — Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Я слишком боюсь думать о том, что могу сделать, если он когда-нибудь даже просто попытается.

— Поцелуй меня, — шепчет он, кладя свою руку на мою, когда я очерчиваю линии его бедра.

Я чувствую, как ускоряется моё сердцебиение, хотя мысль о том, как он уйдёт, всё ещё кружатся в темноте.

— Ты должен отдыхать. — Целую его в плечо, в шею. — Ты чуть не умер. — По его руке бегут мурашки. Мой язык за его ухом.

— Ты чуть не убил меня, — он вжимается в меня своей попкой, ближе, сильнее.

— Это будет не в последний раз, — я подтягиваю его ближе к себе. Обняв его за плечи, я закрываю глаза, когда он вздыхает.

— Просто покажи, что ты не ненавидишь меня. — Он покачивает бёдрами из стороны в сторону, заставляя меня стонать. — Вот, что я имею в виду. Как угодно.

— Ты значишь для меня всё, Дениска, — я провожу ладонью по его боку; мои губы касаются каждой клеточки, до которой могут дотянуться. — Всё.

Я чувствую его дрожь, когда он присоединяет свою руку к моей, проникая под край его слипов, исследуя и обнажая его.

— Ты нужен мне, — его голова падает на моё плечо, когда я тру его ствол. Мокрая и готовая головка гордо смеётся.

— Нет ни одной части меня, которая не принадлежала бы тебе, — я целую его волосы, горло, глаза. —
Даже на секунду не задумывайся, что я мог бы разорвать тебя на части.

Он стонет подо мной, когда я отпускаю его плечо и приближаю его лицо ближе к своему.

— Я умру за тебя. Сто грёбаных раз, — я ввожу в него один палец, когда его рука скрывается между нашими телами и потянется ко мне. Глядит меня.

Я слушаю его стоны, пока медленно двигаюсь внутри него.

Он так отзывчиво реагирует на меня, такой готовый, такой податливый. Я не тороплюсь, играя с ним, наслаждаясь каждым звуком, который слетает с его губ, каждым поцелуем.

— Почему я не могу ненавидеть тебя?

Я сжимаю зубы, сдерживая себя, чтобы не сжать его горло.

— Думаю, ненавидишь. — Я отодвигаюсь от него, опуская спиной на мягкую постель, когда я нависаю над ним. — Думаю, ты сошёл с ума от ненависти.

Он приподнимает бёдра, ноги переплетаются с моими, когда я добавляю ещё один палец.

— Ты притворщик и лгун. Тебе нужны красивые вещи, но ты жаждешь мерзости, — Я целую его мускулы, соски, рёбра и улыбаюсь, чувствуя, как его сердце бьётся под моими губами. — Думаешь, я буду судить тебя, что не буду любить тебя за это.

— Ты не умеешь любить.

Мои пальцы двигаются жёстче, плечи напряжены, взгляд суров.

— Я могу сделать гораздо больше, чем просто любить тебя, Дениска. — И я сделаю. Всегда делаю.

— Например, использовать меня?

Я сопротивляюсь желанию заткнуть его, позволяя словам пропитать себя.

— Кто теперь играет в игру?

— Я не могу сопротивляться тебе, — он извивается под мной. Его руки сжимают простыни в кулак, а я наблюдаю, как он сражается с собой. Пытается держаться за последнюю нить контроля.

— Зачем сопротивляться? Просто позволь мне обладать тобой. Всем тобой, — я вздыхаю, улыбаясь кривоватой улыбкой, наблюдая за тем, как он извивается под мной.

— Нет, — это борьба в его глазах возбуждает меня ещё сильнее.

— Ну-ну, Дениска. Не отталкивай меня, — я прижимаю ладонь к его животу, опуская её вниз, наблюдая как его глаза начинают закатываться.

— Валера? — он смотрит на меня тёмными от желания глазами, закусив нижнюю губу.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Я убираю из него пальцы, его хныканье подпитало меня, когда он начал сжимать мои джинсы.

Я не могу показать ему любовь, не такую, как в кино или сказках. Я лишь могу показать ему ту часть себя, что была создана только для него.

— Почему ты остановился?

Я раздвигаю его бёдра и прижимаю их своими коленями. С меня достаточно его болтовни.

— Вверх, — хватаю его за задницу и подталкиваю выше, к изголовью кровати. — Дай мне свои руки, Дениска.

— Что?

— Твои руки. Не заставляй меня просить снова, — хватаю его за запястья, поднимая их над его головой, другой же рукой сжимаю его бедро. — Теперь смотри на меня. Смотри прямо мне в глаза. Я хочу, чтобы ты меня видел.

Он кивает, а я нежно и медленно накрываю его губы своими.

Я медленно толкаюсь в него, выходя ровно настолько, чтобы он мог видеть, чтобы он знал.

— Я не могу любить тебя. Не так, как ты хочешь.

Задыхаясь, он обнимает меня ногами за талию и с силой вжимается в меня бёдрами.

Медленно погружаюсь в него, желая, чтобы он почувствовал меня, почувствовал нас.

Ласкаю губами линию его челюсти, а моя рука с силой сжимает его ладонь, сплетая пальцы. Соединяя нас.

— Я не могу потерять тебя, — шепчу я, кусая его за ухо. Я чувствую пот, который струиться между нами, стекая с его тела на моё.

— Никогда, — он наклоняется ко мне, прижимается лбом, когда наше дыхание смешивается.

— Обещай мне.

Солги мне.

— Обещаю.

Я чувствую, как его губы приближаются к моим, шепчут о любви, умоляют о большем.

Я хочу дать ему всё, вытащить это из себя и отдать в его руки. Я хочу, чтобы он это почувствовал.

Нуждался в этом.

Жаждал этого.

— Держись за меня, — хватаю его под колени, когда его руки обхватывают меня за шею, его пальцы играются с моим волосами и посылают волну озноба по всему телу.

Я переворачиваю нас, стоная, стоит его бёдрам сильно прижаться ко мне. Я никогда не был так глубоко внутри него, так близко, так наполнено.

Я провожу пальцами по его влажной от пота щеке, чувствуя быстрое биение собственного сердца в груди, стоит ему улыбнуться мне. Красивые карие глаза встречаются с садистскими зелёными.

Меня разрывает на куски, когда я наблюдаю за ним, вижу, как эти глаза смотрят на меня как будто видя моё собственное «я». Словно я — это всё, что ему необходимо.

Что я принадлежу ему.

Я чувствую это в его прикосновениях, что я его всё, что он — моя история. Чтобы быть вместе. Чтобы обладать. Чтобы разрушать.

Хотя он знает, что я никогда не смогу дать ему то, чего он хочет, что у нас было или стать тем, кем он хотел бы меня видеть.

— Дэн...

Он прикладывает пальцы к моим губам, а его глаза наполняются слезами.

— Не останавливайся, — умоляет он.

Я же чувствую, как моя броня даёт брешь, разрушается, когда он распадается на части вокруг меня.

— Никогда. — Это обещание. — Всегда. —И это правда.

Прикосновения рук и укусы зубов. Требовательно и собственнически. Танец, в котором никто не может выиграть; и всё же мы пытаемся. Снова и снова. Снова и снова, пока мы оба не оказываемся истощены и обессилены.

Мы липкие и задыхающиеся, его пальцы переплетаются с моими, и он ложиться рядом со мной.

Я чувствую, как он отстраняется от меня, его тело отделяется от меня после нескольких часов близости, и впервые за долгое время я боюсь.

Мои руки обхватывают его за плечи, словно он может полностью исчезнуть, как будто я могу потерять его в тот же миг, стоит ему встать.

Потому что я могу.

— Останься.

Ты был змееловом и знал запрещённый язык,
Из тёмного сада глядел в приоткрытые ставни.
Я долго ждал, чтобы ты в эти окна проник,
Меня утянув за собой в камышистые плавни.

К полуночи мне приходили тревожные сны:
Касания полоза, ласка чешуйчатой кожи...
Но, словно спасая меня, посреди тишины
Звучала свирель, вырывая, как саблю из ножен,

Меня из тревожащих грёз. Я бежал на звук,
Летел по лестнице вниз, к задремавшему саду,
И вместе со змеями встав в гипнотический круг,
Ловил дыханье твоё и скользящие взгляды.

Я долго ждал, чтобы ночь обратилась углём
В глазах, не дающих сказать ни единого слова.
Отринув рубины и шёлковых мантий тряпьё,
Я стал собой, обратившись любовником змеелова.

Для нас с Дэном в наш жаркий Март-2019...

Опубликовано: 2019-03-16 11:53:06
Количество просмотров: 98

Комментарии